В университете, где она преподавала уже два десятилетия, появился новый лектор. Молодой, с острым умом и той ловкой небрежностью, которая свойственна лишь тем, кому мир еще не успел навязать свои правила. Сначала это было просто любопытство — наблюдать за ним на кафедральных собраниях, замечать, как он спорит с устоявшимися догмами. Потом интерес перерос в нечто большее. Она ловила себя на том, что ищет его взгляд в коридоре, придумывает предлоги зайти в его аудиторию.
Мысли о нем стали навязчивыми. Она анализировала каждую его случайную фразу, искала скрытые смыслы в его вежливой улыбке. Начала приходить в университет раньше, надеясь «случайно» столкнуться с ним у кофейного автомата. Подписывалась на все его академические работы, даже на те, что выходили в узкоспециализированных журналах.
Одержимость росла, как снежный ком. Она стала отмечать, с кем он общается, ревнуя к молодым студенткам. Однажды вечером, driven by a impulse she couldn't explain, она прошлась мимо его дома, просто чтобы увидеть свет в окне. Потом — еще раз. И еще.
Ситуация осложнилась, когда на одном из факультетских мероприятий он представил свою девушку. Милую, улыбчивую аспирантку. Что-то внутри нее оборвалось. Рациональный профессор, всегда контролировавший каждое слово, уступил место другой женщине — обиженной, одинокой, отчаянной.
Она написала ему письмо. Сначала анонимное, полное намеков и цитат из их общих любимых поэтов. Потом — более прямое. Ответа не последовало. Тогда она начала звонить. Молча, просто чтобы слышать его голос в трубке.
Неожиданные последствия не заставили себя ждать. Коллеги стали перешептываться за ее спиной. Декан, старый друг, как-то осторожно поинтересовался, все ли в порядке. Ее собственная репутация, выстраиваемая годами, начала трещать по швам. А кульминацией стал вечер, когда она, встретив его одного в почти пустой библиотеке, не выдержала и высказала все. Вышло нелепо, жалко, унизительно.
Он выслушал, смотрел на нее не с гневом, а с жалостью и легким испугом. Сказал, что ценит ее как коллегу, и что это должно остаться в рамках профессиональных отношений. Больше ничего.
На следующий день она подала заявление на длительный академический отпуск. Говорила, что хочет написать книгу. Но истинная причина была известна лишь ей одной. Уезжая из города, она понимала, что оставляет behind не просто работу, а часть самой себя — ту, что поддалась опасному, всепоглощающему чувству, с которым не смогла справиться.
